23 января 2017

Зоны для развития бизнеса – это бред и масса разворованных денег

Спустя девять месяцев пребывания в ростовском следственном изоляторе №1 главный акционер волгодонского АО “Энергия” Александр Хуруджи вышел под залог в 5 миллионов рублей и стал уполномоченным при президенте РФ по защите прав предпринимателей в СИЗО. В интервью RostovGazeta Хуруджи рассказал о жизни “за решеткой”, о ситуации в энергетике региона и почему предприниматель, единожды попав по ту сторону решетки, уже не выйдет на свободу.

Александр, вы провели в СИЗО почти девять месяцев. Как там?
Режим в общем-то стандартный — никаких поблажек для предпринимателей нет. Единственное, что не омрачало моего пребывания в СИЗО, это, во-первых, что СМИ постоянно писали о ходе судебного процесса, и, во-вторых, что практически с первых дней мне повезло оказаться в среде предпринимателей.
 
Первые несколько дней я пробыл в карантине с людьми, которых осуждали не по предпринимательским статьям, порой за то, чего они не совершали. С людьми простыми без наколок, которые не качают свои права и не говорят на фене, проскакивают, может, отдельные слова. Так называемая “палочная система” приводит к тому, что за решеткой оказываются не те, кто что-то совершил, а те, кто не в состоянии себя защитить.
 
Затем меня перевели в камеру к Данилу Воекову (экс-директору российско-чешского завода “МТЕ Ковосвит МАС” в Азове). Я помню его по работе в Агентстве стратегических инициатив (АСИ). Он был очень активным предпринимателем, а потом пропал. Я очень удивился, когда встретил его в СИЗО. В следственном изоляторе сокамерников стараются подбирать так, чтобы не было разношерстной аудитории. Не всегда это удается и не для всех, но деньги за перевод из одной камеры в другую не вымогают, по крайней мере за девять месяцев моего пребывания под стражей я с этим не сталкивался.
 
В следственном изоляторе вы тратите время на то, на что не привыкли его расходовать в обычной жизни. Ваш желудок привыкает к определенной пище. Нельзя объяснить, почему запрещают передавать зелень: петрушку, салат, например. Говорят, вдруг вы ее курить будете. Обыски проходят постоянно, телефоны под запретом. Ругаться не принято — цивилизованное общение поддерживается на всех уровнях, будь то взаимоотношения с подозреваемым или с охраной. Само заведение СИЗО №1 в Ростове физически устарело и не подлежит ремонту, его надо только сносить.
 
Сколько предпринимателей сейчас находится в СИЗО и какое число из них, на ваш взгляд, осуждены незаконно?
Законно или незаконно — это суждение оценочное. Я могу говорить только о собственных ощущениях. Смущает, что по делам большинства предпринимателей в СИЗО допущены похожие нарушения. Тех, кто действительно скрывался от следствия, единицы. Остальных закрывают автоматически с формулировкой “может скрыться”. Вопреки презумпции невиновности, прописанной в Конституции РФ, суду достаточно самих слов обвинения, и человека заключают под стражу. Может ли он оттуда защищать свои интересы? Нет, потому что нужен толковый адвокат — таких немного, и они стоят денег. А еще надо содержать семью.
 
Для скольких предпринимателей выйти оттуда становится невозможным по той причине, что даже адвоката себе нанять хорошего не могут?
Если смотреть на ситуацию объективно, то у 98% шансов нет. Если не платить, если не входить в какие-то коррупционные цепочки. Человека в СИЗО никто не слышит. Он находится в клетке и к нему совершенно иное отношение, как к зверьку, которого закрыли потому, что он опасен и всем угрожает. Никто не будет разбираться по существу вменяемого преступления до самой стадии завершения представления доказательств стороной обвинения. В некоторых случаях это может приводить к тому, что мы видели в истории Юрия Осипенко (подозревается в хищении 1,8 миллиарда рублей денежных средств 10 тысяч пайщиков ПК “ПС Инвестор-98”), просидевшего шесть с половиной лет на стадии следствия.
 
Почему так происходит? Дело в квалификации силовиков, занимающихся экономическими преступлениями?
Проблема даже не в квалификации сотрудников полиции, а в том, что, как в бизнесе существует вертикально-интегрированный холдинг, так и в правоохранительных органах есть определенная система принятия решений, и каждый винтик в этой системе выполняет свою задачу. Почти все предпринимательские истории заказаны бывшими партнерами либо конкурентами. Если мы говорим о строительных компаниях, то еще и так называемыми “черными риелторами”, которые вкладывают средства в строящиеся дома, входят в цепочку с сотрудниками полиции и дают понять человеку, что если тот не выделит дополнительную квартиру, то задержка сдачи дома для него станет поводом для уголовного преследования. Если они не договариваются, то предприниматель попадает в СИЗО, где его никто не будет слушать, потому что остальные люди, которые исправно платили и ждали своих квартир, окажутся обманутыми дольщиками. У следователя появится фактура по делу, а в СИЗО — готовый преступник. Второй момент — это объективность судебной власти.
Для системы выгодно, чтобы человек, который оказался в местах лишения свободы, оставался там беззащитным. Тогда он не сопротивляется. Когда он попадет в эту атмосферу, у него происходит разлад в личной жизни. Не все женщины готовы ждать мужчину, когда ему грозят большие сроки. Фактически правоохранительные органы наносят запрещенный удар. Помещение предпринимателя в СИЗО — это исключительная мера. До этого суд должен рассмотреть вариант залога и нахождения под домашним арестом. Для государства это плюс — не надо тратить немалые деньги на экстрадицию, на содержание предпринимателя под стражей. Расчетная стоимость нахождения одного человека в СИЗО в 20 или 200 рублей, не важно — это не совсем корректная цифра. Она учитывает только расходы на питание человека. Есть расходы на медикаменты, охрану и содержание самого заведения, доставку подозреваемого в суд и т. д. По неофициальным расчетам примерно 35 миллионов рублей уходит в среднем на расследование одного сложного уголовного дела, как в моем случае. Ежегодно налоговые поступления от моего предприятия в прежние времена составляли около 100 миллионов рублей. Сейчас они сократились. Это прямые убытки, которое нанесло следствие государству.
 
Вы как уполномоченный по защите прав предпринимателей в РФ, находящихся под стражей, как можете помочь предпринимателям в данной ситуации?
Моя задача сейчас — дать людям хоть какую-то надежду, получить доступ не только к своему делу, но и к другим. Собрать статистику по предпринимателям, находящимся под стражей во всех регионах, представить ее президенту, правительству и лицам, принимающим решения. Донести до них, что сложившаяся ситуация грозит экономике страны большими проблемами, и что это можно и нужно срочно менять. За любое совершенное преступление должно быть соразмерное наказание. Если человек нарушил закон на полтора миллиона, его сажают в тюрьму, и он теряет бизнес на миллиард, то возникает вопрос, почему нельзя заменить его более высоким штрафом, например, положить пять миллионов на депозит суда, пока идет разбирательство по делу. И предприятие не закроется — люди не потеряют работу, и предприниматель никуда не сбежит, зная, что у него в суде залог. Большинство вопросов можно закрыть финансово.
Если предприниматель выигрывает суд, то он имеет право взыскать денежные средства со следователя, нанесшего ему материальный и моральный ущерб. До тех пор, пока люди не будут видеть сквозную ответственность, в том числе финансовую, за принятие неправосудных решений, результатов не будет. Выплата компенсации — это мировая практика. У нас же делается расчет на то, что человек выйдет оттуда, перекрестится и забудет эту страницу в своей жизни, как страшный сон. Человек, когда выходит из СИЗО, разочарован. В лучшем случае он не потерял семью, потому что в камерах прям на стенах написано: “Если тебе дали год, девушка тебя подождет, если тебе дали два, тебя дождется жена, если тебе дали пять, тебя дождется только мать”. Разумный человек после выхода из-под стражи уедет из страны, начнет новую жизнь, попытается снова создать семью, если, конечно, после всего пережитого у него осталось здоровье, если он не умер. Фактически я попытаюсь сейчас создать условия для перехвата таких предпринимателей, чтобы люди перестали бояться собственного государства.
 
Частные тюрьмы России нужны?
Да. Я считаю, что в рамках государственно-частного партнерства должно быть несколько тюрем, например, одна на округ, в которых будут созданы нормальные условия, как в мировой практике. Есть стандарт, который предлагает государство, если он не устраивает, то доплачивайте и сидите в квартире со специально подобранным персоналом, занимайтесь бизнесом, получайте качественное медицинское обслуживание. На судебные заседания с комфортом доставит автомобиль, а не “бобик” с деревянными лавочками, в котором холодно зимой, потому что водитель во время ожидания отключил двигатель машины, чтобы сэкономить топливо. В СИЗО №1, где я сидел, если у вас суд на два часа, то вас поднимут в семь утра. Вы просидите на так называемом “вокзале”, где целыми днями курят и дым стоит столбом хуже, чем в студенческих общежитиях. Я там закурил, потому что в СИЗО невозможно не курить. Затем вас погрузят по машинам, как селедки в банку, и развезут по судам, не тормозя у лежачих полицейских, рельсов и т. д. В суде рассадят по маленьким каморкам, они называются стаканы, и вы будете ждать, когда вас вызовут. Потом выяснится, что в суд кто-то из свидетелей не явился, и заседание перенесут, а вы, повторюсь, целый день просидели на холоде и в дыму, вам выдали сухой паек вот такой (показывает — прим.ред.), маленький. Мы возвращались домой, “в хату”, к девяти часам вечера. Этот день у предпринимателя выпадал из жизни — он за это время ничего не сделал.
 
В частных тюрьмах человек сможет заниматься бизнесом. Если его посадили, условно, за наркотики, то почему его надо ограничивать в управлении предприятием? Может, он хороший предприниматель, художник, журналист? Почему не сделать ему доступ в интернет с контрольной программой, и пусть он зарабатывает деньги, кормит семью, детей — они же у него остались на свободе. Почему мы должны уничтожать человека морально? У нас в конституции написано, что система исполнения наказания не ставит задачи физического унижения человека, но по сути это не так.
 
Одна из ваших инициатив — создать подхватывающее руководство для тех предприятий, владельцы которых все-таки оказались под стражей. Почему возникла необходимость в такой структуре?
Когда предприниматель оказывается под арестом, он не в состоянии влиять на то, что происходит на его предприятии. Оно становится легкой добычей для различных захватчиков. Хорошо, если у тебя есть компетентные друзья и знакомые, в которых ты уверен и которые быстро могут взять управление компанией в свои руки. В противном случае за то время, пока бизнесмен находится в СИЗО за хранение, условно, полутора граммов наркотиков, предприятие стоимостью в миллиард разваливается. О том, что наркотики подбросили, узнают через два года, когда компании уже нет. Смысл санации в том, чтобы подхватить функции управления на предприятии и не дать заинтересованным лицам довести его до банкротства.
 
Вам уже неоднократно приходилось спасать “Энергию” от банкротства. Каковы перспективы предприятия после того, как вы на него вернетесь?
Когда я брал предприятие, я понимал, какие у него проблемы. Как это выглядело на практике: я покупаю предприятие, там известна величина финансовой дыры. Я как собственник продаю свою недвижимость и затыкаю ее, спасая предприятие. Возникает новая дыра, я опять продаю недвижимость. За время, пока “мочили” мое предприятие, я продал всю недвижимость, включая квартиру в Ростове. На момент моего ареста предприятие оставалось без долгов. Дырка, о которой мы говорим сейчас, по самым оптимистичным подсчетам уже составляет четверть миллиарда рублей — это те средства АО “Энергия”, которые были признаны вещественными доказательствами, на которые был наложен арест и которые сейчас исчезли со счетов компании. Если по моему возвращению долги предприятия будут на этом уровне, то его еще можно будет спасти. В противном случае предприятие ждет банкротство. Я считаю, что любое действие стоит времени. Время — это очень дорогая вещь. После СИЗО я начал ценить его по-другому. То время, которое я потрачу на восстановление предприятия, я не дам своему ребенку. Я лучше проведу его со своей маленькой балериной. А деньги я найду как заработать: создал сто предприятий, создам и сто первое.
В сравнении с 90-ми годами, по вашим оценкам, бизнес-климат в Ростове стал лучше или хуже?
В 90-е годы бизнес-климат в стране был лучше. Я помню, что мы говорили иностранцам, которые приезжали в Россию и Ростовскую область вкладывать деньги. У нас дешевые энергоресурсы, дешевая рабочая сила, очень дешевая земля и недвижимость, низкие налоги. “Но у вас же бандиты”, — возражали они. “Считайте, что это 10% налоги и закладывайте эти расходы в бюджет”, — отвечали мы. Необязательность исполнения законов компенсировалась платой бандитам. В судебной практике был иной процент оправдательных приговоров — свыше 30%, а сейчас — меньше одного.
 
А что происходит в энергетике региона?
Непредсказуемость и взаимное недоверие. Это ситуация, в которой мы находимся уже несколько лет, и сейчас она осложняется проблемами с неплатежами со стороны гарантирующего поставщика (ПАО “ТНС Энерго Ростов-на-Дону”). Получается следующая картина: есть население, которое в среднем в 94-96% случаев платит вовремя. Сбытовая компания, получив деньги от населения, забирает 8% сбытовых надбавок и отдает деньги сетям, в том числе МРСК, и компаниям-генерациям, которые вырабатывают энергию. На деле деньги с населения получают, ссылаются на то, что не все заплатили по счетам — а проверить платежи может только само ТНС — и денежные средства частично передают, а частично придерживают у себя. К этим проблемам добавляется неэффективность управления так называемого котлодержателя “МРСК Юга”, когда на праздники покупаются золотые ручки, топ-менеджмент летает только бизнес-классом, имеет персональных водителей, помощников, адъютантов. Если это покупает предприниматель – собственник бизнеса, то вопросов нет: заработал — купи. Но если это траты регулируемой компании с 35 миллиардами долга, которая получает субсидии из госбюджета и годами не выплачивает дивиденды, то такое расточительство преступно.
 
Что можно изменить в данном случае?
Изменить можно только одно — компании передать в частные руки с сохранением профиля деятельности.
Есть зона малого и среднего бизнеса, которым не получится управлять вручную, как бы ни пыталось государство. Малый бизнес нужно оставить в покое, иначе от него не будет поступлений в бюджет. Затем стоит задумаются над тем, чтобы люди вовремя сдавали налоговые декларации, затем их начнут тщательнее обрабатывать, а после предложат, как во всем мире, отчитываться по расходам. Если пойдут таким путем, то страна в этот тяжелый кризисный период выстоит.
Мне всегда хотелось взять один островок и показать на его примере, какой должна быть экономика страны.
 
Гуково может стать таким островком?
ТОР (территория опережающего развития) — это бред и масса разворованных денег, как было со свободными экономическими зонами, технопарками, индустриальными парками и т.д. Нельзя предпринимателя загнать в рамки, указав ему место, где строить бизнес. В Гуково посадили троих предпринимателей, деньги из бюджета украли. От того, что деньги расходуются неэффективно, губернатор в тюрьму не сядет, хотя это — прямое воровство. Инвестор обещает вложить 24 миллиона, а вы тянете туда дорогу за 320 миллионов. Срок ее окупаемости 28 лет. В рыночной экономике нельзя продать булку дороже ее стоимости. Эффективность расходования экономического ресурса определяет качество работы власти. Ее очень легко проверить на примере сравнения госаппаратов разных стран.
 
Верите в кредиты под пять процентов, озвученные в инвестиционном послании губернатора Ростовской области Василия Голубева?
Встречный вопрос: вам нравится ходить на двух ногах? Да? Давайте я сейчас возьму биту и разобью вам ногу. На одной ноге ходить неудобно, скажите вы. Я отвечу, не парьтесь, у вас же вторая нога осталась. За это я подарю вам коляску, будете на ней ездить… То же самое происходит сейчас с бизнесом. Сначала у него забирают деньги, выстраивая драконовские налоги и сборы, расходы на коррупционную составляющую, на спонсорскую помощь спорту, заложенную в тариф без вашего ведома. Услуги ЖКХ вы оплачиваете за себя и за соседа, который не платит, потому что государство не придумало способ, как с него взыскивать долги. Не надо ногу отрывать, тогда коляску не придется дарить. Предприниматель не идиот — ему не нужны кредиты под 5%. Дайте ему прозрачные условия работы и отойдите. Он и без подачек обойдется.
 
Какие отрасли нуждаются в поддержке?
Слово “поддержка” должно звучать только в отношении лиц, которые сами не могут себя обеспечить. Мы должны дать возможность стартануть, но эта помощь не может продолжаться вечно — сформируются патерналистские настроения, что им все всегда должны. Бизнес подстроится и будут жить от одной субсидии к другой. В АСИ мы называли таких бизнесменов профессиональными получателями грантов. Есть бизнес, который уже подстроился, дружит с властью и пока он нужен государству, его никто не трогает. Если первый год денежных средств не хватило, то это понятно — предприятие развивается, если второй год не хватило, то это странно, если третий год бизнес опять просит субсидий, то это не странно — так предусмотрено в стратегии предпринимателя, которой потакает государство. Если предпринимателя рассматривать в качестве попрошайки, то он рано или поздно им станет. Рецепт достаточно прост — не мешайте бизнесу работать.
 
Источник: https://rost.ru/projects/